Самоцветы России в мастерских Imperial Jewelry House

Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House многие десятилетия работали с самоцветом. Далеко не с произвольным, а с тем, что нашли в землях от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не общее название, а реальный природный материал. Горный хрусталь, извлечённый в зоне Приполярья, характеризуется особой плотностью, чем альпийские образцы. Малиновый шерл с побережья Слюдянского района и тёмный аметист с Приполярного Урала содержат микровключения, по которым их можно опознать. Ювелиры бренда знают эти особенности.

Принцип подбора

В Imperial Jewellery House не делают проект, а потом ищут камни. Нередко всё происходит наоборот. Поступил самоцвет — родилась задумка. Камню доверяют определять силуэт вещи. Огранку подбирают такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. русские самоцветы Иногда минерал ждёт в хранилище долгие годы, пока не появится подходящий сосед для серёг или третий элемент для кулона. Это медленная работа.

Примеры используемых камней

• Демантоид (уральский гранат). Его находят на Среднем Урале. Травянистый, с дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В работе капризен.
• Уральский александрит. Из Урала, с характерным переходом цвета. Сейчас его добыча почти прекращена, поэтому берут материал из старых запасов.
• Халцедон с мягким серо-голубым оттенком, который именуют «камень «дымчатого неба»». Его месторождения находятся в Забайкалье.

Манера огранки самоцветов в доме часто ручной работы, традиционных форм. Используют кабошон, плоские площадки «таблица», гибридные огранки, которые не максимизируют блеск, но проявляют естественный рисунок. Вставка может быть не без неровностей, с оставлением кусочка матрицы на обратной стороне. Это принципиальный выбор.

Сочетание металла и камня

Металлическая оправа выступает окантовкой, а не главным элементом. Золото используют разных оттенков — красноватое для топазов с тёплой гаммой, жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое для прохладной гаммы аметиста. Иногда в одном украшении сочетают два-три оттенка золота, чтобы получить градиент. Серебряный металл используют нечасто, только для некоторых коллекций, где нужен сдержанный холодный блеск. Платину — для больших камней, которым не нужна конкуренция.

Финал процесса — это изделие, которую можно распознать. Не по клейму, а по почерку. По тому, как установлен самоцвет, как он ориентирован к освещению, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Даже в пределах одних серёг могут быть различия в тонаже камней, что является допустимым. Это естественное следствие работы с натуральным материалом, а не с синтетикой.

Отметины процесса остаются видимыми. На внутри шинки кольца может быть не снята полностью след литника, если это не мешает носке. Штифты крепёжных элементов иногда делают чуть массивнее, чем нужно, для прочности. Это не грубость, а подтверждение ремесленного изготовления, где на первом месте стоит долговечность, а не только картинка.

Работа с месторождениями

Императорский ювелирный дом не приобретает самоцветы на биржевом рынке. Существуют контакты со давними артелями и независимыми старателями, которые десятилетиями передают камень. Знают, в какой поставке может оказаться неожиданный экземпляр — турмалинный кристалл с красной сердцевиной или аквамаринный кристалл с эффектом ««кошачий глаз»». Бывает доставляют необработанные друзы, и решение вопроса об их распиле принимает мастерский совет. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет испорчен.

• Представители мастерских выезжают на прииски. Нужно оценить условия, в которых минерал был заложен природой.
• Покупаются крупные партии сырья для отбора на месте, в мастерских. Убирается в брак до восьмидесяти процентов сырья.
• Отобранные камни проходят стартовую экспертизу не по классификатору, а по личному впечатлению мастера.

Этот метод идёт вразрез с нынешней логикой массового производства, где требуется стандарт. Здесь стандартом является отсутствие такового. Каждый значимый камень получает паспорт камня с указанием точки происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для заказчика.

Трансформация восприятия

Русские Самоцветы в такой манере обработки перестают быть просто частью вставки в украшение. Они выступают объектом, который можно изучать отдельно. Перстень могут снять с пальца и положить на поверхность, чтобы следить световую игру на плоскостях при другом свете. Брошь можно развернуть обратной стороной и заметить, как камень удерживается. Это задаёт иной формат общения с изделием — не только ношение, но и наблюдение.

По стилю изделия не допускают прямого историзма. Не создаются копии кокошников-украшений или старинных боярских пуговиц. Однако связь с наследием сохраняется в соотношениях, в подборе цветовых сочетаний, отсылающих о северной эмальерной традиции, в тяжеловатом, но комфортном чувстве изделия на человеке. Это не «современное прочтение наследия», а скорее применение традиционных принципов к актуальным формам.

Ограниченность материала диктует свои рамки. Коллекция не обновляется ежегодно. Новые поступления бывают тогда, когда собрано достаточное количество качественных камней для серийной работы. Бывает между крупными коллекциями тянутся годы. В этот интервал делаются штучные вещи по архивным эскизам или доделываются старые начатые проекты.

Таким образом Императорский ювелирный дом функционирует не как завод, а как ювелирная мастерская, связанная к определённому минералогическому ресурсу — самоцветам. Цикл от получения камня до итоговой вещи может тянуться непредсказуемо долго. Это медленная ювелирная практика, где время является важным, но незримым материалом.