Уральские самоцветы в мастерских Imperial Jewelry House

Мастерские Императорского ювелирного дома десятилетиями работали с самоцветом. Не с первым попавшимся, а с тем, что добыли в регионах от Урала до Сибири. Самоцветы России — это не просто термин, а определённое сырьё. Кварцевый хрусталь, добытый в зоне Приполярья, обладает иной плотностью, чем альпийские образцы. Красноватый шерл с побережья Слюдянки и глубокий аметист с приполярного Урала содержат микровключения, по которым их легко распознать. Ювелиры дома учитывают эти особенности.

Нюансы отбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют проект, а потом разыскивают камни. Часто бывает наоборот. Поступил самоцвет — родилась задумка. Камню дают определить силуэт вещи. Огранку подбирают такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Порой самоцвет хранится в хранилище месяцами и годами, пока не появится правильная пара для пары в серьги или недостающий элемент для подвески. Это медленная работа.

Некоторые используемые камни

• Демантоид. Его обнаруживают на Среднем Урале. Травянистый, с сильной дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В работе капризен.
• Александрит уральского происхождения. Из Урала, с типичной сменой цвета. русские самоцветы В наши дни его добывают крайне мало, поэтому работают со старыми запасами.
• Голубовато-серый халцедон серо-голубого оттенка, который часто называют ««дымчатое небо»». Его месторождения есть в Забайкальском крае.

Огранка и обработка «Русских Самоцветов» в Imperial Jewellery House часто ручной работы, традиционных форм. Выбирают кабошоны, плоские площадки «таблица», гибридные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но подчёркивают естественный рисунок. Вставка может быть не без неровностей, с оставлением кусочка матрицы на изнанке. Это осознанное решение.

Сочетание металла и камня

Металлическая оправа работает обрамлением, а не главным элементом. Золото используют в разных оттенках — красное для тёплых топазов, жёлтое для зелёного демантоида, белое золото для прохладной гаммы аметиста. Порой в одном украшении сочетают два-три оттенка золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряный металл берут редко, только для некоторых коллекций, где нужен холодный блеск. Платину — для крупных камней, которым не нужна конкуренция.

Финал процесса — это украшение, которую можно опознать. Не по клейму, а по почерку. По тому, как установлен камень, как он ориентирован к источнику света, как сделана застёжка. Такие изделия не делают серийно. Причём в пределах одной пары серёг могут быть различия в оттенках камней, что считается нормальным. Это следствие работы с естественным сырьём, а не с синтетикой.

Следы ручного труда остаются заметными. На внутренней стороне кольца-основы может быть не снята полностью след литника, если это не влияет на комфорт. Штифты закрепки иногда держат чуть массивнее, чем требуется, для прочности. Это не грубость, а подтверждение ремесленного изготовления, где на главном месте стоит надёжность, а не только картинка.

Работа с месторождениями

Императорский ювелирный дом не приобретает «Русские Самоцветы» на открытом рынке. Налажены контакты со артелями со стажем и независимыми старателями, которые годами поставляют камень. Умеют предугадать, в какой поставке может попасться редкая находка — турмалинный кристалл с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом «кошачьего глаза». Бывает привозят в мастерские сырые друзы, и решение вопроса об их раскрое выносит совет мастеров дома. Ошибиться нельзя — редкий природный объект будет испорчен.

• Специалисты дома направляются на участки добычи. Нужно оценить условия, в которых камень был заложен природой.
• Закупаются крупные партии сырья для отбора в мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов камня.
• Оставшиеся камни переживают первичную оценку не по формальной классификации, а по мастерскому ощущению.

Этот принцип идёт вразрез с нынешней логикой серийного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт с указанием точки происхождения, даты прихода и имени огранщика. Это внутренний документ, не для клиента.

Сдвиг восприятия

«Русские Самоцветы» в такой манере обработки перестают быть просто вставкой в ювелирную вещь. Они становятся предметом, который можно рассматривать вне контекста. Перстень могут снять с руки и положить на стол, чтобы следить игру света на гранях при смене освещения. Брошку можно повернуть тыльной стороной и заметить, как выполнена закрепка камня. Это требует иной тип взаимодействия с украшением — не только носку, но и изучение.

Стилистически изделия не допускают прямых исторических реплик. Не производят точные копии кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. При этом связь с исторической традицией ощущается в пропорциях, в выборе сочетаний цветов, напоминающих о северных эмалях, в тяжеловатом, но удобном чувстве изделия на теле. Это не «новое прочтение наследия», а скорее перенос традиционных принципов к актуальным формам.

Ограниченность материала задаёт свои правила. Коллекция не выходит каждый год. Новые поступления бывают тогда, когда накоплено достаточный объём камней подходящего уровня для серии изделий. Порой между крупными коллекциями тянутся годы. В этот период создаются единичные вещи по архивным эскизам или завершаются старые начатые проекты.

Таким образом Императорский ювелирный дом работает не как фабрика, а как мастерская, связанная к определённому minералогическому источнику — «Русским Самоцветам». Цикл от получения камня до готового украшения может занимать неопределённо долгое время. Это неспешная ювелирная практика, где временной фактор является невидимым материалом.